Паук-птицеед

«Впервые в нашем городке ЕВРОПЕЙСКИЙ ЗООПАРК!», — голосили афиши на улицах городка.

«Представлены выше 70 видов животных! В первый раз вам редчайшие виды лемуров, обезьян и огромных говорящих попугаев. Огромные питоны и крокодилы, смертоносные кобры, пауки и скорпионы, большие летучие мыши, ядовитые жабы, и почти все другое.

МЫ ПРИГЛАШАЕМ ВАС И ВАШИХ Малышей Погрузиться В МИР Красы И Угрозы ТРОПИКОВ!»

Зоовыставка приехала в город прямо намедни Нового года, и с началом школьных каникул ребятня и взрослые повалили туда массами. Зоопарк этот, разместившийся в просторном зале городского краеведческого музея, по праву мог называться европейским, потому что был он чист и ухожен.

Современные супер-террариумы пресмыкающихся, пауков, млекопитающих и земноводных были обустроены всем нужным по последнему слову техники. Были они светлы и просторны, оборудованы обогревательными и подсвечивающими устройствами, украшены шикарным декором из искусственных джунглей: лиан, цветов и растений; устланы зелёными ковриками и циновками, имитирующими траву либо песчаник, а так же с красочными корягами, постаментами, сучьями и ветками для лазанья питомцев снутри.

Кобра Наташа

У ядовитых змей в их владениях выселись песочные горки, лежали в художественном кавардаке битые глиняные черепки, за которыми они могли бы укрыться. А у кобры Наташи, к примеру, снутри террариума лежала полуразбитая «древняя» амфора, в какой она скрывалась.

У тех животных, кому это было нужно, стояли бассейны и маленькие водоёмы с незапятанной, прозрачной водой.

В огромных, стальных клеточках жили постояльцы покрупнее — различные мортышки, лемуры, и одно пушистое, привлекательное существо, схожее на кошку и собаку сразу, со странноватым заглавием «галаго толстохвостый» и милым именованием Матильда, что определяло его принадлежность к женскому полу.

Вот на этой самой выставке экзотичного зверья, которая и до сего времени, наверняка, разъезжает-кочует по городкам Рф, мне довелось поработать консультирующим ветеринарным доктором, а по совместительству и зоологом-экскурсоводом.

Но, конечно, все мои рассказы, созданные для почтеннейшей публики, только очень поверхностно отражали действительную жизнь подначального зверья. Чего уж греха таить — были эти рассказы достаточно приглажены и не касались отрицательных сторон, характерных содержанию одичавших животных в неволе.

Ну, представьте для себя здоровое дикое животное, которое изловили и заперли в тесноватом террариуме либо клеточке…

Галаго толстохвостый по имени Матильда

И там оно проводит не то, чтоб деньки и недели, а месяцы, — годы без движения, без свежайшего воздуха, без солнца. Без солнца поэтому, что выставка, обычно, всегда располагалась в закрытых помещениях — в фойе кинозалов либо залах музеев.

Обыденный денек «европейского» зоопарка начинался с уборки. С 6 часов утра служители обычно прибирали и вычищали в домиках и террариумах, мыли разнокалиберные мисочки для воды и пищи, меняли воду в аквариумах, начищали и надраивали до блеска все стёкла и лампочки, освежали воздух снутри клеток водой из пульверизаторов.

Животные пробуждались, чистились, встряхивались и мылись. А неких из их — огромного лемура и малеханьких, ручных детёнышей-гамадрильчиков своими руками причёсывал наистарейшем и опытный служитель зоопарка.

Позже, когда в зале появлялись 1-ые гости, начиналось Огромное Кормление, которое уже не прекращалось до самого вечера. Из подсобки торжественно выносились связки бананов, россыпи винограда, килограммы апельсинов, яблок и киви, пакеты с семечками, орешками, упаковки йогуртов и молока, булочки, печенье и даже мясо.

Когда были накормлены завтраком одни животные, приходил черёд завтракать другим, а когда завершалось кормление последних, уже наступало время обеда первых. И так до самого ужина.

Радости экзальтированной публики не было предела. Во-1-х, так как люди своими очами лицезрели, как отлично и сытно питаются «подневольные» зверушки, что у их всего вволю, а во-2-х, так как им было просто интересно следить, как и что едят различные животные.

Ядовитый скорпион

Раскрасневшиеся ребятишки оживлённо перебегали от клеточки к клеточке, тыча пальцами в стёкла террариумов, меж прутками клеток, смотря заворожённо то на пауков и хамелеонов, поедающих червячков и насекомых, то на забавных обезьянок, запихивающих в рот бананы, апельсины, печенье и булочки, и запивающих всё это молоком и соком; то на белочек и малеханьких лемуров, уплетающих йогурты и творожок, то на черепашью стаю, сметающую на своём пути листья капусты и салата, кучки тёртой морковки и свеклы, на варанов и крокодилов, скупо всасывающих кусочки свежайшего мяса.

Гости азартно фотографировались с черепашками и ручными гамадрильчиками, увлечённо снимали на камеры передвижения хамелеонов, пауков и скорпионов за стеклом, смеялись от всего сердца над выходками мартышек, трепетно замирали перед ядовитыми змеями, но другой раз всё же вздыхали, жалея запертых в клеточках животных.

— Ой, как жаль! Ой, бедненькие! Ведь им тесновато, наверняка, да? Ведь у их места там не достаточно, правда?

— А крокодилу воды не достаточно…

— Ой, лучше б они на воле бегали!

— Естественно, — отвечала я, — они могли бы бегать на воле, но тогда не было бы выставки, и вы не узрели бы поблизости таких увлекательных животных!

— А скажите, — продолжали неугомонные радетели (и я их отлично понимаю), — ведь там, где вы повсевременно обитаете, у их есть какие-то вольерчики, загончики, где они могут более свободно подвигаться, поразмяться? — И с надеждой заглядывали мне в глаза… — Ведь не всегда же вы вот так путешествуете, — есть ведь, наверняка, где им отдохнуть, на свежайшем воздушке попрыгать?!

Попугай ара

— А тут вы их, может, хоть на ночь выпускаете, да? Ну, вот питонов-то этих — поползать, они же такие огромные, а террариумы у их такие мелкие!

Да, что и гласить — питоны на выставке были очень огромные: питон-альбинос Альбина, к примеру, — метра в 4-5 длиной, а шириной — в неплохую, мускулистую руку бойца, а то и в полторы руки. И не одна она была такая…

И всё это было бы забавно, когда бы не было так обидно, как говорится…

— Да, естественно, выпускаем. Всех выпускаем, — пробовала я пошутить. — Змеи — питоны, кобры, анаконды — ползают, мортышки, — бегают, попугаи — летают…

Но заместо оскорблённого отчуждения либо недоверия в очах людей загорались веселые свет и надежда. Им хотелось веровать в это, пусть абсурдное, непонятное…

— Да?! Правда?! Ой, как отлично!

А я и не знала, и даже не подразумевала, что в людях настолько не мало чистоты, сострадания, соболезнования, которые приоткрывались тут, на выставке, при соприкосновении с жизнями этих незнакомых им ранее созданий… И если во взрослых, иногда огрубевших, замкнувшихся внутри себя душах, было столько детской, трогательной доброты, то что уж гласить о детях…

В распахнутых детских очах было столько вопросов, столько удивления, сострадания и волнения за братьев наших наименьших! Может быть, что кто-то из вас вдруг вспомнит и выяснит эту выставку экзотичных животных, побывавшую в вашем городке...

Вспомнит и деспота-гамадрила с его гаремом, и семейство яванских макаков с детками, и любимицу малышей — енота Нюшу, и хамелеона Эдика, и попугаев, и многих, многих других.

А кто-то, придя в очередной раз на приезжую выставку, попадёт как раз к ним в гости! Приятных же воспоминаний вам и вашим детям!

Марина Дудина-Гришко